Рецензия на фильм:

Алексей Балабанов очень хороший режиссер. «Про уродов и людей», «Брат», «Война» - эти фильмы стали событиями в российском кинематографе. Были еще, конечно, очень неоднозначные «Жмурки». Вроде комедия, но к концу ловишь себя на мысли, что все происходящее на экране совсем не смешно. И была в этой мысли какая-то скрытая тоска. Никто тогда не знал, во что эта непонятная, но пробирающая до подкорки мозга тоска выльется...

Рецензия на фильм:

Алексей Балабанов очень хороший режиссер. «Про уродов и людей», «Брат», «Война» — эти фильмы стали событиями в российском кинематографе. Были еще, конечно, очень неоднозначные «Жмурки». Вроде комедия, но к концу ловишь себя на мысли, что все происходящее на экране совсем не смешно. И была в этой мысли какая-то скрытая тоска. Никто тогда не знал, во что эта непонятная, но пробирающая до подкорки мозга тоска выльется. И никто не ожидал от Балабанова «Груза 200».

Балабанов молча, без всяких сенсаций, без претензий на Оскар, выдал фильм такого качества, которого лет пять, а то и десять российский кинематограф и не видывал. «Груз 200» — это фильм-скандал. Фильм-шок. Фильм-откровение. Но, перво-наперво, это Кино.

Кино, где нужно думать, нужно видеть, нужно знать. Кино, после которого есть желание понимать и размышлять, а не заносить фильм в список просмотренных хитов.

За довольно обычными ужасами глубинки, от которых глаз зрителя отвык за пятилетку радостного убаюкивания центральными каналами нашего сознания, скрывается монстр, доселе ни разу не показанный так холодно и отстраненно. Да, на поверхности мы видим страшный вроде бы 1984 год, убийства, беспредел властей, грязь, алкоголизм, развал, стагнацию. Но ведь, если на секунду задуматься, все это есть и сейчас. И только за три трупа и изнасилованную девушку в одной комнате с мухами фильм шоком года не назовут. Ведь есть еще и задний план, на котором вдруг призраком появляется Журов. И вот там уже страшно.

Конвейер. Бесконечный, страшный, пережевывающий людей, работающий по графику. Никогда он не останавливается, хладнокровно и стабильно поставляя пушечное мясо на нужды государства. Черный, гнилой, отвратительный и на вид, и по самой своей сути, идет он через все просторы бескрайнего Советского Союза. Уже и не контролируют его правители, да и нет многих его создателей, и живет эта государственная машина теперь сама по себе, на автомате выполняя свои функции убийства, прокручивая людей через свои шестеренки. Это механическое движение ржавых частей и есть самое пугающее в «Грузе 200».

Через всю структуру фильма пропущен образ этого конвейера. Вот из самолета выносят «Груз 200», а в грузовой отсек уже бегом грузится новая партия молодого мяса. Квартира Журова. За окном вагоны, вагоны, вагоны. Квартира профессора. И снова вагоны, вагоны, вагоны... Куда идут эти поезда? Что они везут? Люди рождаются и умирают, а конвейер никогда не прекращает свой ход. Огромный, нелепый, уродливый государственный механизм функционирует без осечек, неся горе, смерть и страх. И на его фоне бесятся мелкие и никому в этом огромном мире ненужные люди. Журов со своей неограниченной властью, глупая девочка, пьяный молодчик, бывший зек и растерянный профессор. Вот только живут они в разных мирах.

«Не зная горя, горя, горя...». Мчится красный запорожец по дорогам нашей необъятной родины. И нету в жизни его хозяина ни черных труб, ни серого дыма, ни Афганистана, ни смерти, ни грязи. Ведь он верит в то, что этого нет. И в светлом его, проверенном и утвержденном партией мире всегда светит солнце и зеленеет трава. И нет там Бога, нет Души, нет Веры. Нет города Солнца. Есть город Ленинск.

«Им не дано понять, что вдруг со мною стало». Едут в Ленинск милиционер Журов с изнасилованной и заплаканной молоденькой дурочкой, едет Тонька с ружьем в чемодане. Летит доблестный жених Коля. Грузом 200. Всех сожрет город Советской власти, Советского труда и Советского кошмара. И никому не дано вернуться оттуда таким же, как были раньше. Кого искалечит, кого убьет, но никого не отпустит город Ленинск.

«Я хочу пить, я хочу есть, Я хочу просто где-нибудь сесть». Молодым всегда у нас дорога. И стремятся Валера и Славик в светлое будущее, где ждут их деньги, спирт и тусовки. Стремятся уйти из города Ленинска...

Балабанов сталкивает Веру и Безверие. Христианство и коммунизм. И слепота официальной религии яростно давит зоркость запрещенной. Каждый раз, как затрагивается вопрос Веры, в кадре появляются знакомые до боли картинки-агитки. Вот на споре о Боге в Каляево заваливается пьяный парень в красной футболке СССР. А на слова Антонины о Господе из-за спины ее вышагивает целый строй пионеров, прямо под лозунгом «Слава КПСС!». А в церкви без крестов устроен клуб, в котором и завязывается эта жуткая история. Но приходит в итоге профессор в церковь поклонится Богу, а молодые пацаны идут кланятся богу новому, зеленому богу. Богу богатства. И забыт пантеон коммунизма. И свернуты красные тряпки. Их время уже прошло и еще не пришло.

Цвет работает здесь на полную отдачу. Желтый, грязный, отвратительный цвет избы зека, квартиры Журова, сменяется пугающим голубоватым, смешанным с ярко-алым агитационным. И лишь изредко тоскливо манит в свои объятия нереальный, недосягаемый, спокойный зеленый цвет.

Художники фильма создали мир, который реален и нереален одновременно. Мы все видели и грязь провинциальных улиц, и уродство индустриальных городов и облупившиеся стены старых домов. Но в этом мире, мире «Груза 200», все это стекается в общую живую картину, живую настолько, что затягивает и не отпускает всех и каждого. И нет здесь шока. Нельзя закрывать сейчас глаза и говорить «Я в домике». Фильм основан на реальных событиях. И это не только изнасилование бутылкой и смерть единственного «чистого» персонажа Суньки. Это еще и пробуждение дремавшего 15 лет монстра, государственной машины, конвейера. Пробуждение реальное, современное, актуальное. И в наших интересах не дать ему проснуться окончательно.

Балабанов создал фильм, который смогут назвать шедевром. Потом. Сейчас он слишком бередит раны, слишком актуален. Не забыли еще советских благ бывшие коммунисты, не забыли советских ужасов бывшие диссиденты. И потому «Груз 200» стал шоком и для тех, и для других. И не нужно Балабанову номинаций на Оскар. Ему нужна здоровая и думающая страна, которая будет смотреть «Груз 200» уже не как хронику, а как страшную сказку. В светлом и зеленом мире.

Ну и пусть будет нелегким мой путь,

Тянут ко дну боль и грусть, прежних ошибок груз,

Но мой плот, свитый из песен и слов,

Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох.

Оригинал статьи: http://www.afisha.ru/movie/179062/review/221374/